Введение
Современный этап развития российской экономики характеризуется фундаментальными изменениями условий функционирования региональных систем. Смена геополитического ландшафта, беспрецедентное санкционное давление, переориентация логистических и торговых потоков на Восток и Юг, а также структурная трансформация промышленности формируют «новую реальность», к которой вынуждены адаптироваться все без исключения субъекты Федерации. В этих условиях региональная экономика как научное направление и сфера практического управления сталкивается с вызовом: требуются новые подходы к пониманию сущности регионального развития, адекватные современной динамике социально-экономических процессов.
Как справедливо отмечают Е.Б. Дондокова с соавторами, происходит трансформация объектности и проблематики региональной экономики: от рассмотрения региона как географической территории или квазикорпорации исследователи переходят к его пониманию как сложной экосистемы, где ключевую роль играют связи, институты и инновационная среда [5].
Сейчас меняется сам подход к управлению, поэтому старые наработки в анализе регионов уже не подходят.
Разница между регионами становится всё заметнее. Статистика Росстата и данные ЦБ за 2024–2025 годы это подтверждают: одни территории показывают рекордный рост (Юг, Дальний Восток), а в других ‒ на Урале, в Сибири и Северо-Западе ‒ наблюдается спад и сокращение вложений в экономику.
Отсюда главный вопрос: что помогает региону сохранять устойчивость, когда происходят внешние кризисы?
Цель работы ‒ опираясь на реальные данные и существующие теории, определить, какие факторы сегодня влияют на развитие регионов, как они трансформируются и что помогает им оставаться устойчивыми в новых условиях.
За основу взяты труды по региональной экономике — как классиков (работы Вебера, Лёша по размещению производств), так и современных авторов (Гранберг, Минакир).[11].
Использован системный подход, позволяющий рассматривать регион не как изолированную административную единицу, а как открытую социально-экономико-географическую систему, интегрированную в национальное и глобальное экономическое пространство.
В ходе работы применялись следующие методы исследования:
- Теоретический анализ и синтез – при изучении эволюции научных представлений о региональной экономике, обобщении подходов к определению региональной экономической системы, представленных в трудах Н.Н. Некрасова, А.И. Татаркина, Е.Г. Анимицы и других авторов[12];
- Метод терминологического анализа – использован для разграничения понятий «региональная экономика», «региональная экономическая система» и «пространственное развитие», что позволило уточнить категориальный аппарат исследования (подход А.В. Кифяк) [2];
- Сравнительный и статистический анализ – применялся для оценки современного положения регионов, выявления лидеров и аутсайдеров экономической динамики. Информационную базу составили данные Росстата, аналитические материалы Банка России, а также результаты эмпирических исследований, опубликованные в научной периодике;
- Метод факторного анализа – позволил выделить группы факторов, влияющих на адаптационные возможности региональных систем (технологические, структурные, кадровые, логистические). В частности, учтены подходы к оценке инновационной и абсорбционной способности регионов, предложенные Н.А. Кравченко и соавторами;
- Метод мета-анализа – применен для обработки массива отечественных публикаций по проблематике региональной экономики за последние годы с целью выявления доминирующих исследовательских трендов.
Такой комплексный методический инструментарий позволил обеспечить достоверность полученных результатов и обоснованность сформулированных выводов.
Результаты
Проведенный анализ теоретических источников и эмпирических данных позволяет представить основные результаты исследования в трех ключевых блоках: эволюция теоретических представлений, современная региональная динамика, факторы устойчивости региональных систем.
1. Эволюция понимания региональной экономики. Систематизация научных подходов, представленных в работах 1970-2020-х гг., показала существенную трансформацию взглядов на объект исследования. Если в классических работах Н.Н. Некрасова регион определялся как крупная территория с характерными природными ресурсами и специализацией хозяйства, то в современной интерпретации акцент смещается на воспроизводственные, инновационные и институциональные аспекты.
А.И. Татаркин и Е.Г. Анимица обосновали формирование парадигмальной теории региональной экономики, в рамках которой регион предстает как многофункциональная и многоаспектная система. Новейшие исследования трактуют регион через призму экосистемного подхода, где ключевыми становятся процессы генерации знаний, трансфера технологий и сетевого взаимодействия экономических агентов [4; 12].
2. Дифференциация регионального развития в 2024-2025 гг. Анализ текущей экономической динамики выявил усиление пространственной неоднородности. Согласно данным за 2025 г., при общем замедлении темпов экономического роста России (выпуск по базовым видам деятельности вырос лишь на 0,9% за 11 месяцев 2025 г.), региональная картина крайне неоднородна.
В добывающем секторе ярко проявилось преимущество восточных регионов. Близость к азиатским рынкам стала драйвером роста для добычи угля в Хабаровском крае (+10%) и Якутии (+25%), а также газа в Иркутской области (+48,6%). Одновременно с этим, добывающие регионы Урала, Северо-Запада и Юга столкнулись с падением производства из-за санкционных ограничений и сокращения рынков сбыта (алмазы Архангельской области, уголь Ростовской области и Кузбасса) [10].
В обрабатывающей промышленности драйверами роста выступили регионы с развитым производством потребительских товаров (пищевая, фармацевтическая промышленность Центрального округа), а также регионы, сумевшие переориентировать экспорт (например, молочная продукция Липецкой области на рынки Казахстана). Наиболее устойчивыми оказались регионы с диверсифицированной структурой экономики и высокой долей отраслей, работающих на внутренний спрос.
Что делает регион устойчивым? Если посмотреть на работы авторитетных коллективов и эмпирические данные, можно выделить три главных момента.
Во-первых, технологический баланс, как отмечает Кравченко Н.А. и соавторы, успех приносят не сами по себе наука или высокие технологии, а их сочетание. Лидеры отличаются высокими затратами на НИОКР, уровнем цифровизации и внятной инновационной политикой [1].
Во-вторых, работа с кадрами, проблема с квалифицированными специалистами сегодня есть везде, но в сильных регионах бизнес лучше «впитывает» новые технологии и быстрее переходит к выпуску инноваций. Это зависит от того, как устроена занятость [7].
В-третьих, инфраструктура и расположение, смена транспортных потоков дала новые возможности Дальнему Востоку и Сибири за счет выхода на азиатские рынки. Однако старые проблемы ‒ высокие издержки на логистику и узкие места инфраструктуры ‒ никуда не делись, и это сдерживает даже такие крупные предприятия, как алюминиевые заводы в Хакасии.
Тем регионам, где экономика завязана на отрасли со стабильным спросом внутри страны ‒ сельское хозяйство, переработка, строительство по госзаказу ‒ кризисные явления удается пережить с меньшими потерями. А вот моногорода и территории, которые сильно зависят от проблемных экспортных рынков или от инвестиционных планов крупных корпораций (например, производители вагонов или бурового оборудования), наоборот, уходят в глубокий спад.
Чтобы лучше понять, как именно меняются региональные экономики, стоит посмотреть на конкретные цифры. Они показывают, насколько сильно различаются субъекты РФ по основным социально-экономическим показателям в 2025 году и в начале 2026-го. Если проанализировать данные Росстата, ЦБ и экспертные оценки, можно выделить несколько важных тенденций.
Одним из наиболее показательных маркеров региональной неоднородности выступает уровень инфляции. По итогам 2025 г. разрыв между регионами с минимальным и максимальным ростом цен достиг
5,8 процентных пункта, что свидетельствует о существенных различиях в структуре экономики, логистической доступности и конкурентной среде.
В таблице 1 представлены данные по регионам-лидерам и аутсайдерам по уровню инфляции.
Таблица 1
Дифференциация регионов РФ по уровню инфляции в 2025 г.
|
Группа регионов |
Субъекты РФ |
Годовая инфляция, % |
Ключевые факторы |
|
Регионы с минимальной инфляцией |
г. Москва |
3,68 |
Высокая конкуренция, развитая логистика, эффект масштаба рынка |
|
Чукотский АО |
3,99 |
Ограниченный потребительский рынок, адресная поддержка |
|
|
ХМАО-Югра |
4,18 |
Высокие доходы населения, сбалансированность спроса и предложения |
|
|
Регионы со среднероссийской инфляцией |
Российская Федерация (в среднем) |
5,60 |
- |
|
Регионы с максимальной инфляцией |
Камчатский край |
9,48 |
Удаленность, высокие транспортные издержки, климатические условия |
|
Мурманская область |
8,17 |
Северный завоз, ограниченность логистических альтернатив |
|
|
Калининградская область |
7,99 |
Эксклавное положение, зависимость от транзитных поставок |
Представленные данные наглядно демонстрируют, что географические и инфраструктурные факторы продолжают играть определяющую роль в формировании региональных ценовых пропорций. При этом примечательно, что в 2025 г. ни один регион не показал двузначной инфляции, тогда как в 2024 г. таких регионов насчитывалось 20. Это свидетельствует об эффективности мер денежно-кредитной политики Банка России и адаптации региональных рынков к новым условиям.
Анализ динамики доходов консолидированных бюджетов субъектов России за январь-август 2025 г. выявил разнонаправленные тенденции, связанные с отраслевой специализацией регионов (таблица 2). Общий прирост налоговых и неналоговых доходов составил 7,2%, однако за этим средним показателем скрывается поляризация региональных бюджетных систем.
Таблица 2
Динамика бюджетных доходов регионов по группам
(январь-август 2025 г.)
|
Группа регионов |
Характеристика |
Примеры |
Динамика доходов |
|
Лидеры роста |
Добыча цветных металлов, рыболовство |
Забайкальский край, Камчатский край, Магаданская область |
Рост налоговых доходов > 10% |
|
Регионы с дополнительной устойчивостью |
Рост и налоговых доходов, и безвозмездных поступлений |
Тверская, Амурская области; Красноярский край; Республики Тыва, Хакасия |
Опережающая динамика по обоим каналам |
|
Промышленно развитые регионы в зоне риска |
Черная металлургия, нефтегазодобыча |
Липецкая, Вологодская области; ЯНАО, Ненецкий АО |
Снижение налога на прибыль организаций > 5% |
|
Регионы со спадом доходов > 10% |
Моноспециализация в проблемных отраслях |
Тюменская, Сахалинская, Кемеровская области |
Падение налога на прибыль на 25-33% |
Стоит отдельно сказать про Тюменскую и Сахалинскую области.
В обоих регионах налоговые и неналоговые доходы сократились более чем на 10% (если считать в номинале). При этом налог на прибыль упал на треть и на четверть соответственно. Помочь ситуации не смогло даже увеличение безвозмездных поступлений из федерального бюджета ‒ они не перекрыли потерю собственных доходов. Всё это указывает на системные проблемы в нефтегазе: тут и внешние рынки поменялись, и налоговый маневр сказался.
На этом фоне в некоторых регионах, наоборот, промышленность рванула вверх. Особенно выделяется Курганская область. В 2025 году рост промпроизводства там составил 123,8% ‒ при среднероссийском показателе 101%.
Таблица 3
Регионы-лидеры по темпам экономического роста в 2025 г.
|
Регион |
Показатель роста |
Значение, % |
Основные драйверы |
|
Чукотский АО |
Рост ВРП |
20,8 |
Горнодобывающая промышленность, инвестиции |
|
Курганская область |
Индекс промпроизводства |
123,8 |
ОПК, машиностроение, электрооборудование |
|
Калужская область |
Рост экономики |
7,7 |
Импортозамещение, новые инвестиционные проекты |
|
Республика Адыгея |
Рост экономики |
7,3 |
АПК, пищевая промышленность, туризм |
|
Кабардино-Балкарская Республика |
Рост ВРП |
5,5 |
Туризм, гидроэнергетика, переработка сельхозпродукции |
Успех Курганской области, как отмечают эксперты, обусловлен сочетанием нескольких факторов: ростом государственного оборонного заказа (отдельные предприятия нарастили выпуск на 30-50%, производство электрооборудования выросло в 5,7 раза), мультипликативным эффектом для смежных отраслей (производство одежды +57%, мебели +46%), а также масштабной государственной поддержкой. Важно подчеркнуть, что значительный рост отчасти объясняется эффектом низкой базы, однако устойчивость положительной динамики свидетельствует о структурных улучшениях в экономике региона[14].
Интегральную оценку положения регионов позволяют получить комплексные рейтинги. По итогам первого полугодия 2025 г. лидерами рейтинга социально-экономической устойчивости стали нефтегазовые регионы «тюменской матрешки»: Ямало-Ненецкий автономный округ, Ханты-Мансийский автономный округ – Югра и Тюменская область (таблица 4).
Как отмечает научный руководитель Центра конъюнктурных исследований НИУ ВШЭ Георгий Остапкович, высокие позиции этих регионов обусловлены прежде всего уровнем доходов населения, позволяющим компенсировать сложные климатические условия и удаленность от центра. Это подтверждает тезис о том, что в современной региональной экономике качество жизни и покупательная способность становятся важнейшими факторами устойчивости.
Таблица 4
Позиции регионов «тюменской матрешки» в рейтинге устойчивости
|
Регион |
Место в рейтинге |
Ключевые преимущества |
|
Ямало-Ненецкий АО |
1 |
Высокий уровень зарплат (2-е место в РФ), развитая социальная инфраструктура |
|
ХМАО-Югра |
В первой |
Диверсифицированная нефтедобыча, высокие доходы населения |
|
Тюменская область |
В топ-20 |
Сбалансированная экономика, развитый агропромышленный комплекс |
Обсуждение
Полученные результаты позволяют выйти на уровень концептуального обсуждения перспектив регионального развития. Трансформация понимания региона от «территории» к «экосистеме», зафиксированная в теоретической части работы, имеет не только академическое, но и прикладное значение. Она предполагает смену приоритетов региональной политики: от выравнивания уровней развития (что часто недостижимо) к стимулированию точек роста и поддержке сетевых взаимодействий.
Данные о современной дифференциации подтверждают выводы
И.Н.Молчанова и Н.П.Молчановой о необходимости более полного использования экономического потенциала регионов для достижения национальных целей [8].
Неравномерность развития не является однозначно негативным явлением: она отражает естественные конкурентные преимущества территорий. Однако резкие контрасты, усугубляемые шоками последних лет, создают риски для единства экономического пространства.
В этой связи особую важность приобретает вопрос о роли государства. Как показывают исследования Е.С.Тукмачевой, гармонизация региональных и локальных экономических систем требует согласованной политики и активного участия государства в устранении барьеров межрегионального взаимодействия [10].
Инструментарий такой политики может включать как традиционные методы (госкорпорации, ФЦП, инфраструктурные бюджетные кредиты), так и новые механизмы, ориентированные на поддержку региональных инновационных экосистем [3].
Дискуссионным остается вопрос о критериях эффективности регионального развития. Традиционные показатели ВРП или промышленного производства не всегда отражают способность региона к адаптации. Перспективным представляется использование методологии интегральной оценки устойчивости региональных систем, учитывающей не только экономические, но и социальные, экологические и технологические параметры, предложенной в работах З.А. Ибрагимовой. Такой подход позволяет фиксировать не столько сиюминутные успехи, сколько долгосрочный потенциал развития [9].
Выявленные эмпирические закономерности требуют теоретического осмысления в контексте современных подходов к региональной устойчивости. Старое деление на сырьевые и обрабатывающие регионы уже не работает. В 2025 году картина смешанная: с одной стороны, проблемы в нефтегазовых Тюменской и Сахалинской областях, с другой ‒ успехи у добывающих регионов Дальнего Востока.
Сейчас исследователи всё чаще смотрят на развитие регионов через принципы управления бизнесом на экологической основе‒ то есть оценивают экологию, социальную сферу и качество управления. В одном из рецензируемых исследований говорится, что такой взгляд помогает выявить, где именно перекосы: например, в одном регионе провалы в экологии, в другом ‒ слабое управление [11].
Отдельно стоит разобрать Северный Кавказ. В ESG-рейтингах эти регионы оказываются внизу, но не потому, что там не думают об устойчивом развитии. Просто объективно есть ограничения: нехватка специалистов, мало качественных проектов, институты работают слабо, плюс высокая зависимость от федерального бюджета.
Это указывает на необходимость дифференцированного подхода к оценке регионального развития, учитывающего стартовые условия и институциональный контекст.
Опыт Курганской области демонстрирует растущее значение межрегиональных связей. Если ранее регион в большей степени ориентировался на внутрирегиональное развитие, то сегодня заключены соглашения о кооперации с Челябинской, Тюменской областями и Югрой, планируется расширение сотрудничества со Свердловской областью. Это подтверждает тезис о переходе от модели автономного регионального развития к экосистемному подходу, где ключевую роль играют сетевые взаимодействия и межрегиональные цепочки создания стоимости.
Экспертные оценки сходятся на том, что в 2026 г. инфляция в регионах стабилизируется на уровне 4,5-5,0% при сохранении жесткой денежно-кредитной политики. При этом сохранятся структурные различия между регионами, адаптировавшимися к новым условиям (Центр, Юг, Дальний Восток), и регионами, столкнувшимися с системными проблемами в традиционных отраслях специализации.
Ключевыми факторами успеха в среднесрочной перспективе выступят [15]:
- способность к диверсификации экономики (рекомендация для Курганской области развивать электронику, фармацевтику, переработку сельхозпродукции);
- развитие логистической инфраструктуры и снижение транспортных издержек;
- привлечение частных инвесторов и снижение административных барьеров;
- подготовка кадров, как для традиционных, так и для новых отраслей.
Заключение
Проведенное исследование подтверждает тезис о глубокой трансформации региональной экономики как научной дисциплины и как сферы практического управления. Основные выводы работы сводятся к следующему:
- В современной науке происходит смена парадигмы: регион все чаще рассматривается не как статичная территория, а как динамичная экосистема, способная к генерации и абсорбции инноваций, адаптации к внешним шокам и саморазвитию;
- Анализ экономической динамики 2024-2025 гг. демонстрирует усиление региональной дифференциации под влиянием структурных и геополитических факторов. Ключевыми факторами успеха становятся не столько наличие ресурсов, сколько сбалансированность экономики, развитый научно-технологический потенциал, близость к новым рынкам сбыта и способность преодолевать кадровые и логистические ограничения;
- Устойчивость региональных систем в современных условиях определяется комплексом факторов: уровнем технологического развития, качеством человеческого капитала, отраслевой структурой и инфраструктурной связанностью. Важнейшим условием выступает сбалансированность инновационной и абсорбционной способности территории [15];
- Государственная региональная политика требует корректировки с учетом экосистемного подхода. Приоритетом должно стать не столько выравнивание, сколько «выращивание» точек роста, стимулирование межрегиональной кооперации и устранение инфраструктурных разрывов, препятствующих целостности экономического пространства.
Дальнейшие исследования в этой области должны быть направлены на разработку методик количественной оценки устойчивости региональных экосистем, а также на изучение механизмов пространственной диффузии инноваций и «спилловер»-эффектов между регионами-лидерами и регионами-последователями.
