с 01.01.2023 по настоящее время
Россия
УДК 343.1 Уголовное судопроизводство. Уголовно-процессуальное право
На основе анализа уголовно-процессуального законодательства ряда стран ближнего зарубежья автором исследуется проблематика внедрения в российское уголовное судопроизводство института депонирования показаний. Обозначается, что благодаря данной процедуре утрачивает смысл физическое устранение лиц, дающих показания с их последующим депонированием, что позволяет позитивно оценить перспективу использования потенциала этого института в качестве меры обеспечения безопасности участников уголовного процесса. Автор с учетом необходимости введения процедуры депонирования показаний изучает аспекты обеспечения прав уголовно преследуемых лиц в части возможности допроса показывающих против них свидетелей и потерпевших, приводит правовые позиции Европейского Суда по правам человека в качестве ориентира в оценке баланса охраняемых ценностей: жизни дающих показания лиц и реализации права обвиняемого на справедливый суд.
депонирование показаний, обеспечение безопасности участников уголовного процесса, свидетель, потерпевший, право на справедливый суд
Введение. После принятия в ряде стран на постсоветском пространстве обновленных национальных уголовно-процессуальных кодексов, зафиксировавших построение досудебного производства по состязательному формату с участием следственного судьи в доказательственных процедурах, научный интерес к этим новациям вызвал бурную дискуссию в юридической печати. Российские и зарубежные авторы анализировали эту уголовно-процессуальную данность – состязательную модель досудебного производства – обращая внимание на обеспечивающие ее правовые институты, ранее не известные соответствующим национальным уголовно-процессуальным культурам.
Весьма притягательным в этом контексте было явление депонирования показаний участников уголовного процесса. Так, обращение с поисковым запросом о депонировании показаний в научной электронной библиотеке eLIBRARY.RU дает информацию о наличии на этой платформе более 100 статей, посвященных данной проблематике, начиная с 2014 г., что объясняется возросшим интересом к указанному институту благодаря принятию УПК РК[1], а потом возобновлением ее актуализации на фоне вступления в силу с 1 января 2019 г. УПК Кыргызской Республики[2]. При этом справедливости ради подчеркнем, что о депонировании показаний имелись соответствующие нормы и в УПК Эстонии[3] (принятом 01.07.2004, воспринявшем институт депонирования 01.09.2011), и в УПК Украины 2012 г.[4], и в УПК Молдовы[5], и в УПК Грузии[6], однако в большей степени интерес научного сообщества сосредоточен был на соответствующих институтах уголовно-процессуального права Республики Казахстан [1; 2; 3] и Кыргызской Республики [4; 5; 6; 7].
В любом случае и законодателями, и правоприменителями, и учеными депонирование воспринималось, прежде всего, как один из атрибутов состязательной модели досудебного производства, позволявших представить независимому арбитру (следственному судье) показания для их закрепления с целью сохранения их информационной составляющей и юридической силы для последующих адресатов доказывания [1, с. 135; 5, с. 45; 6, с. 175]. Безусловно, такое прочтение предназначения депонирования показаний отвечает современному тренду демократически выстроенных процессуальных моделей, в основе которых лежит принцип состязательности, реально «работающий» не только в судебном производстве, но и на предшествующих ему досудебных стадиях.
Методы. При подготовке материала статьи автор использовал наряду с традиционными гносеологическими методами познания также сравнительно-правовой, исторический, формально-юридический методы.
Обсуждение. В процедуре депонирования показаний нам видится серьезный потенциал в системе мер обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства. Именно в этом «инструментальном» ключе (как средства обеспечения безопасности[7]) хотелось бы видеть внедрение депонирования показаний в современном российском уголовном судопроизводстве.
Дело в том, что несмотря на объявление Конституционным Судом РФ всеобъемлющего распространения принципа состязательности сторон на все уголовное судопроизводство[8], досудебные стадии в российском уголовном процессе включают в себя состязательные процедуры исключительно в ограниченном объеме (в части проведения судебно-контрольных заседаний). Поэтому полностью заимствовать депонирование показаний как инструмент, как гарантию обеспечения состязания сторон в досудебных стадиях, отечественный уголовный процесс не может – это потребует смены всей парадигмы уголовного процесса, его коренной трансформации и, само собой, отнесения его к иному историческому типу согласно общепринятой типологии. Думается, к подобным революционным преобразованиям отечественного уголовного судопроизводства правоприменители не готовы [9, с. 8-9]. Да и подобное переформатирование досудебного производства не соответствует российским традициям. В связи с изложенным процедуру депонирования показаний следует встроить не в механизм состязательной модели досудебного производства, а в механизм обеспечения безопасности участников процесса, для целей которого данная процедура видится нам весьма ценным обретением.
Почему мы считаем важным реципировать депонирование в отечественный уголовный процесс в этом качестве? Если обратиться к этимологии слова «депонирование», то можно обнаружить, что словари в основном его толкуют как «передачу на хранение»[9], что подразумевает консервацию свойств объекта, защиту их от изменений [11, с. 117]. С точки зрения информации это весьма ценный процесс, который позволяет обеспечить последующую передачу информационного сигнала в неизменном виде. С точки зрения доказывания подобная процедура обладает рядом важных преимуществ:
- она позволяет сохранить информационную составляющую доказательства для последующего адресата доказывания без искажения информационного сигнала;
- она гарантирует допустимость сохраненной информации благодаря удостоверению ее качеств представителем судейского корпуса – независимого, не заинтересованного в деле должностного лица (в таковом качестве выступает следственный судья, как это предусмотрено ч. 3 ст. 32 УПК Кыргызской Республики[10], ч. 2 ст. 75 УПК РК, или судья по уголовному преследованию согласно ст. 41 УПК Молдовы, или судья-магистрат в соответствии со ст. 114 УПК Грузии);
- она делает бессмысленным физическое устранение, а также запугивание лиц, чьи показания депонируются.
Именно последнее обстоятельство в наибольшей степени является аргументом в пользу необходимости нашему законодателю присмотреться к данной процедуре с позиций ее места в деле обеспечения безопасности участников уголовно-процессуальных отношений.
Вспомним недалекое прошлое, когда вступил в силу действующий УПК РФ[11], закрепивший неоднозначное регулирование вопросов, связанных с оглашением в суде показаний не явившихся в заседание потерпевших и свидетелей в первоначальной редакции ст. 281. Эта противоречивая регламентация вызвала прямо противоположные взгляды на возможность оглашения таковых показаний. Например, в 2002 г. Судебная коллегия ВС РФ 10 октября 2002 г. вынесла известное Определение № 16-о02-81 по делу Кобыльникова И.В., в котором поясняла, что суд первой инстанции действовал правомерно, в соответствии с принципом состязательности, огласив показания потерпевшего и свидетелей по инициативе одной из сторон, что «Другое толкование закона приведет к невозможности (при отсутствии согласия сторон) оглашения тех показаний потерпевшего и свидетелей, которые могут как уличать, так и оправдывать обвиняемого, и не будет способствовать назначению уголовного судопроизводства»[12]. По справедливому замечанию В. Горобца, такая трактовка нормы «лишает суд четких ориентиров» [10]. Сейчас подобная интерпретация ст. 281 УПК РФ невозможна в силу сложившейся практики, которой известны случаи «блокирования» оглашения показаний, на что обращают внимание представители адвокатского сообщества[13]. Ну и надлежит вспомнить, что «с точки зрения ежедневного правоприменения в судебной практике указанная проблематика обладает непреходящей актуальностью, о чем свидетельствует хотя бы тот факт, что после введения в действие УПК РФ конституционность отдельных положений ст. 281 УПК РФ была предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ неоднократно» [12, с. 51][14].
При этом первоначальная редакция ст. 281 УПК РФ[15] фактически создавала условия для запрета оглашения показаний неявившихся в суд свидетелей и потерпевших, если сторона защиты возражала, (вне зависимости от уважительности причин их неявки – даже в случае их смерти, которая, кстати, могла запросто возникнуть не по естественным причинам при наличии подобного нормативного регулирования), что приводило иногда к физическому устранению этих участников процесса как самому «эффективному» способу блокировки оглашения их показаний в суде. Косвенным подтверждением опасности существовавшего нормативного регулирования даже после введения в 2003 г. в текст ст. 281 УПК РФ положений, расширяющих перечень уважительных причин для оглашения не явившихся в суд свидетелей и потерпевших, служит содержание пояснительной записки к законопроекту № 73514-6, внесенному в Государственную Думу ФС РФ М.В. Емельяновым и Д.Н. Гасановым, где отмечалось, что ч. 2 указанной статьи не предусматривает в числе таковых «случаи исчезновения без вести потерпевшего или свидетеля», а «это может способствовать попыткам заинтересованных лиц устранить нежелательного свидетеля или потерпевшего путем имитации их исчезновения, нередко даже убийства и, впоследствии, в судебном заседании воспрепятствовать оглашению их показаний»[16]. При этом, однако, обнажилась и другая очевидная проблема: «необходимость получения показаний лица с соблюдением права сторон на конфронтацию (допрос лица противоположной стороной)», на что справедливо указывают А.Ю. Терехов и В.С. Латыпов [11, с. 117]. Именно по этой причине были введены очередные изменения в ст. 281 УПК РФ[17], согласовавшие положения указанной процедуры с требованиями ст. п. d ч. 3 ст. 6 Европейской Конвенции по правам человека[18].
Наличие в арсенале стороны защиты права допрашивать лиц, показывающих против подсудимого, «или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него»[19] – эти конвенционные положения несколько затрудняют введение процедуры депонирования показаний, особенно на ранних этапах расследования, когда в поле зрения лиц, осуществляющих должностное уголовное преследование[20], только попало конкретное заподозренное лицо, еще не поставленное в статус подозреваемого со всеми вытекающими из этого правовыми последствиями. Кроме того, даже при наличии в уголовном деле «процессуально оформленного» подозреваемого, обвиняемого возникает как бы конкуренция интересов, для защиты которых были закреплены положения ст. 6 и ст. 8 ЕКЧП. Думается, что ориентиром в решении указанного непростого вопроса в части конкуренции установлений ст. 6 и ст. 8 ЕКЧП может выступать правоприменительная практика самого Европейского Суда по правам человека[21]. Так, «Статья 6 специально не требует принимать в расчет интересы свидетелей. Однако, когда на карту ставится жизнь, свобода или безопасность человека, тогда, по общему правилу, вопрос попадает в сферу действия статьи 8 Конвенции. Подобные интересы свидетелей и жертв защищаются в принципе другими статьями Конвенции, согласно которым Договаривающиеся государства должны организовать свое судопроизводство по уголовным делам таким образом, чтобы эти интересы не оказывались под угрозой. В таких обстоятельствах принципы справедливого судебного разбирательства требуют также, чтобы в соответствующих случаях интересы защиты соизмерялись с интересами тех свидетелей или жертв, которых вызвали в суд для дачи показаний»[22].
Приведенная правовая позиция ЕСПЧ показывает, как можно выстраивать модель нормативного регулирования депонирования показаний в российском уголовном процессе с учетом обеспечения безопасности свидетелей и потерпевших: защита их жизни и здоровья выступает большей ценностью в сравнении с предоставлением права обвиняемому допрашивать показывающих против него лиц. А это означает, что в первую очередь необходимо обеспечить безопасность свидетелей и потерпевших путем применения мер государственной защиты и уголовно-процессуальных мер безопасности, затем – задепонировать их показания в одном из двух форматов: 1) с реализацией права обвиняемого, вытекающего из ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ; 2) без предоставления обвиняемому такового права в интересах безопасности охраняемого свидетеля (потерпевшего) либо ввиду отсутствия в деле лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.
Рассмотрим кратко обе ситуации. Если на момент готовности защищаемого свидетеля или потерпевшего давать показания по уголовному делу в процессуальных действиях уже участвует подозреваемый или обвиняемый, то реализация им права допрашивать показывающих против него лиц возможна посредством видео-конференц-связи (далее – ВКС). При этом нужно учитывать, какие меры безопасности применены к защищаемым лицам. Если фигура потерпевшего не составляет секрета для подозреваемого (обвиняемого), то использование ВКС в целях безопасности не создает особых трудностей для реализации права уголовно преследуемого лица. Однако, если о личности свидетеля подозреваемый и обвиняемый не располагает сведениями, то последовательное применение системы мер безопасности (процессуальных и непроцессуальных) делает несколько затруднительным предоставление им права допрашивать свидетеля. При засекречивании данных о личности допрашиваемого логично осуществлять допрос на сеансе ВКС с изменением внешности и голоса допрашиваемого, исключающего его узнавание.
Вторая ситуация – с отказом в предоставлении права лично допрашивать свидетеля и потерпевшего (и даже с отказом сообщить ему о наличии свидетеля или потерпевшего) – может возникнуть в случае, когда по соображениям безопасности уголовно преследуемое лицо не должно знать о выжившем потерпевшем или об имеющемся свидетеле. Особую важность сохранение такой тайны приобретает при расследовании преступлений, совершенных организованными преступными группами, отличающимися сплоченностью, информированностью, наличием обширных криминальных связей. И именно для таких случаев вполне подходит обозначенный ЕСПЧ в деле «Доорсон против Нидерландов» баланс охраняемых ценностей. В этой ситуации депонирование показаний будет являться гарантией сохранения жизни защищаемых лиц.
Что касается случаев, когда в деле отсутствует лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, то для обеспечения прав потенциального уголовно преследуемого лица можно применить порядок, установленный Примечанием к ст. 190.1 УПК Республики Абхазия[23] по обеспечению участия в допросе назначенного органами предварительного расследования защитника[24], обеспечивая при этом должный уровень безопасности допрашиваемого лица.
Заключение. Естественно, для легитимности процедуры депонирования необходимо ее осуществление судьей[25], что потребует дополнения полномочий судьи, предусмотренных ст. 29 УПК РФ новой частью 3.1 следующего содержания: «3.1. Суд в ходе досудебного производства на основании ходатайства следователя, органа дознания, начальника органа дознания, начальника подразделения дознания и дознавателя в случаях и порядке, которые предусмотрены статьей 189.2 настоящего Кодекса осуществляет депонирование показаний потерпевших, свидетелей и лиц, в отношении которых уголовное дело выделено в отдельное производство в связи с заключением с ними досудебного соглашения о сотрудничестве[26].».
Соответственно, УПК РФ нуждается в дополнении отдельной статьей «189.2. Особенности допроса с депонированием показаний», содержание которой должно предусматривать процедуры депонирования с учетом интересов присутствующего в уголовном деле обвиняемого или подозреваемого – в формате, обозначенном нами при анализе двух ситуаций выше. Разработка проектной нормы об этих процедурах требует больше объема материала и не позволяет в рамках настоящей статьи обосновать отдельные ее компоненты.
Безусловно, положения главы 37 УПК РФ, регулирующие порядок судебного следствия в суде первой инстанции, также нуждаются в дополнении отдельной статьей 281.1 «Оглашение депонированных показаний».
Думается, что обозначенный в данной публикации «трек» позволит поднять дискуссию о депонировании показаний на новый уровень – с учетом места этой процедуры в системе мер обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства.
[1] Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан. Кодекс Республики Казахстан от 4 июля 2014 года № 231-V ЗРК. [Электронный ресурс]. URL: https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=31575852&pos=780;-46#pos=780;-46 (дата обращения: 22.12.2025). Далее – УПК РК.
[2] Уголовно-процессуальный кодекс Кыргызской Республики от 2 февраля 2017 года № 20 (утратил силу). URL: https://continent-online.com/Document/?doc_id=36313326 (дата обращения: 22.12.2025).
[3] Уголовно-процессуальный кодекс Эстонии. Принят 12.02.2003. RT I 2003, 27, 166. Вступил в силу 01.07.2004. [Электронный ресурс]. URL: https://www.wipo.int/wipolex/ru/legislation/details/16682 (дата обращения: 22.12.2025).
[4] Уголовный процессуальный кодекс Украины от 13 апреля 2012 года № 4651-VI. [Электронный ресурс]. URL: https://continent-online.com/Document/?doc_id=31197178 (дата обращения: 22.12.2025).
[5] Уголовно-процессуальный кодекс Республики Молдова от 14 марта 2003 года № 122-XV. [Электронный ресурс]. URL: https://continent-online.com/Document/?doc_id=30397729#pos=2268;-56&sdoc_params=text%3D%25D0%25B4%25D0%25B5%25D0%25BF%25D0%25BE%25D0%25BD%25D0%25B8%25D1%2580%25D0%25BE%25D0%25B2%25D0%25B0%25D0%25BD%25D0%25B8%25D0%25B5%26mode%3Dindoc%26topic_id%3D30397729%26spos%3D1%26tSynonym%3D0%26tShort%3D1%26tSuffix%3D1&sdoc_pos=0 (дата обращения: 22.12.2025). Далее - УПК Молдовы.
[6] Уголовно-процессуальный кодекс Грузии от 9 октября 2009 года № 1772-IIc. [Электронный ресурс]. URL: http://jurytrial.ru/media/files/library/file895.pdf (дата обращения: 22.12.2025).
[7] Вопросы обеспечения безопасности участников досудебного производства длительное время находятся в фокусе внимания автора настоящей статьи [8].
[8] См.: По делу о проверке конституционности положений частей третьей, четвертой и пятой статьи 377 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан А.Б. Аулова, А.Б. Дубровской, А.Я. Карпинченко, А.И. Меркулова, Р.Р. Мустафина и А.А. Стубайло: постановление Конституционного Суда РФ от 14 февраля 2000 года № 2-П // Собрание законодательства РФ. 2000. № 8. Ст. 991.
[9] Толковый словарь С.И. Ожегова онлайн. [Электронный ресурс]. URL: https://slovarozhegova.ru/word.php?wordid=6362 (дата обращения: 22.12.2025); Толковый словарь Т.Ф. Ефремовой онлайн. [Электронный ресурс]. URL: https://gufo.me/amp/dict/efremova/%D0%B4%D0%B5%D0%BF%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B5 (дата обращения: 22.12.2025).
[10] Уголовно-процессуальный кодекс Кыргызской Республики от 28 октября 2021 года № 129 (с изменениями и дополнениями по состоянию на 01.01.2026 г.). [Электронный ресурс]. URL: https://continent-online.com/Document/?doc_id=36639004#pos=924;-30 (дата обращения:22.12.2025).
[11] Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ (ред. от 15.12.2025, с изм. от 17.12.2025) // Собрание Законодательства РФ. 2001. № 52 (ч. I). Ст. 4921; http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202512150037?index=2 (дата обращения: 15.12.2025).
[12] Определение Верховного Суда РФ от 10.10.2002 N 16-о02-81. [Электронный ресурс]. Документ опубликован не был. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
[13] См.: Парламентарии глубоко погрузились в проблему. [Электронный ресурс]. Заглавие с экрана. Официальный сайт ФПА РФ. 10 марта 2023 г. URL: https://fparf.ru/news/fpa/parlamentarii-gluboko-pogruzilis-v-problemu/ (дата обращения: 15.12.2025).
[14] По крайней мере на период принятия новой редакции ст. 281 УПК РФ было более 13 определений Конституционного Суда РФ, затрагивающих данную проблематику.
[15] Такая редакция действовала целый год, вплоть до введения в действие расширенного перечня уважительных обстоятельств для оглашения показаний судом по своей инициативе – до июля 2003 г. (см.: О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 04.07.2003 N 92-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2003. N 27 (ч. 1). Ст. 2706).
[16] Пояснительная записка к законопроекту «О внесении изменений в статью 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Паспорт законопроекта № 73514-6. [Электронный ресурс]. URL: http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/%28SpravkaNew%29?OpenAgent&RN=73514-6&02
(дата обращения: 22.12.2025).
[17] См.: О внесении изменений в статью 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 02.03.2016 N 40-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2016. N 10. Ст. 1314.
[18] См.: Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Заключена в г. Риме 04.11.1950) (с изм. от 24.06.2013) (вместе с «Протоколом [N 1]» (Подписан в г. Париже 20.03.1952), «Протоколом N 4 об обеспечении некоторых прав и свобод помимо тех, которые уже включены в Конвенцию и первый Протокол к ней» (Подписан в г. Страсбурге 16.09.1963), «Протоколом N 7» (Подписан в г. Страсбурге 22.11.1984)) // Собрание законодательства РФ. 2001. N 2. Ст. 163. Документ прекратил действие в отношении России с 16 марта 2022 года (Федеральный закон от 28.02.2023 N 43-ФЗ). Документ прекратил действие в отношении России с 16 марта 2022 года (Федеральный закон от 28.02.2023 N 43-ФЗ). Далее – ЕКЧП.
[19] Там же.
[20] Более подробно о должностном уголовном преследовании см.: [13].
[21] Помним, что «Постановления Европейского Суда по правам человека, вступившие в силу после 15 марта 2022 года, не подлежат исполнению в Российской Федерации» (О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 11.06.2022 N 180-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2022. N 24. Ст. 3940), что не исключает использования для обоснования решений правовых позиций ЕСПЧ, выраженных до 15 марта 2022 г.
[22] Решение по делу: Доорсон против Нидерландов от 26 марта 1996 г. (Reports, 1996-II). С. 470, п. 70. [Электронный ресурс]. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-57972 (дата обращения: 23.12.2025).
[23] Уголовно-процессуальный кодекс Республики Абхазия от 30.12.2007 N 1947-с-IV
(принят Народным Собранием-Парламентом Республики Абхазия 25.12.2007)
(ред. от 04.08.2023) [Электронный ресурс]. URL: http://presidentofabkhazia.org/doc/codecs/ (дата обращения: 23.12.2025).
[24] Статья 190.1. Депонирование показаний (введена Законом Республики Абхазия от 15.06.2015 N 3792-с-V).
[25] И тут мы не согласны с мнением А.А. Попова, который пишет: «…является наличие в уголовном судопроизводстве фигуры следственного судьи непременным условием для включения в досудебное производство института депонирования показаний? В принципе, думается, что нет» [14, с. 197].
[26] Обеспечение безопасности указанного лица видится нам не менее важной задачей, чем защита интересов потерпевшего и свидетеля – с учетом значимости его показаний в деле борьбы с организованной преступностью. Не случайно В.С. Латыпов относит этого участника к группе лиц, выполняющих функцию содействия правосудию [15, с. 15, 47-48], которого он предлагает именовать «особым свидетелем» [15, с. 286].
1. Молбасин С. И. Депонирование показаний в системе средств доказывания по Уголовно-процессуальному кодексу Республики Казахстан // Вестник Волгоградской академии МВД России. 2019. № 2 (49). С. 132–138. https://doi.org/10.25724/VAMVD.IBCD.
2. Темирбекова А. А. Судебное депонирование показаний в современном уголовном процессе // Международный журнал экспериментального образования. 2019. № 6. С. 72–76. https://doi.org/10.17513/mjeo.11927.
3. Жармагамбетова Д. А. К вопросу о процессуальном порядке депонирования показаний потерпевшего и свидетеля // Проблемы укрепления законности и правопорядка: наука, практика, тенденции. 2020. № 13. С. 273–280.
4. Депонирование показаний как одна из новелл уголовно-процессуального законодательства Кыргызской Республики / Е. Т. Атамкулова, М. П. Оролбаев, У. А. Есенов, Ш. А. Эсенкулов // Theoretical & Applied Science. 2018. № 2 (58). С. 114–117. https://doi.org/10.15863/TAS.2018.02.58.24.
5. Лапатников М. В. Отдельные вопросы введения института депонирования показаний в уголовно-процессуальное право Кыргызской Республики // Юристъ-Правоведъ. 2018. № 2 (85). С. 45–49.
6. Шестакова С. Д., Иманалиева У. Э. Депонирование показаний потерпевшего и свидетеля в уголовном процессе Кыргызской Республики // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2022. № 1 (93). С. 176–182. https://doi.org/10.35750/2071-8284-2022-1-176-182.
7. Алымкулова Э. С. Депонирование показаний потерпевшего в уголовном процессе Кыргызской Республики // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. 2024. № 8-1 (95). С. 127–130. https://doi.org/https://doi.org/10.24412/2500-1000-2024-8-1-127-130.
8. Мухаметшин Т. Р. Правовое регулирование применения мер безопасности личности на стадии возбуждения уголовного дела : дис. … канд. юрид. наук. Ульяновск, 2022. 215 с.
9. Зайцева Е. А. Уголовный процесс России: «есть у революции начало, нет у революции конца»? // Уголовное судопроизводство. 2018. № 1. С. 4–9.
10. Горобец В. Законность, обоснованность и справедливость приговора в условиях состязательности процесса // Российская юстиция. 2003. № 8.
11. Терехов А. Ю., Латыпов В. С. Необходимость депонирования показаний свидетелей и потерпевших по сложным уголовным делам // Вестник Казанского юридического института МВД России. 2021. Т. 12, № 1 (43). С. 115–121. https://doi.org/10.37973/KUI.2021.20.58.018.
12. Зайцева Е. А. Дополнения ст. 281 УПК: очередная попытка достичь разумного баланса в состязательном уголовном судопроизводстве // Законность. 2016. № 5 (979). С. 51–54.
13. Бондарь М. М. Должностное уголовное преследование на современном этапе развития досудебного уголовного производства России : дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2025. 286 с.
14. Попов А. А. Проблемы регламентации досудебного депонирования показаний в уголовном процессе (компаративистский подход) // Пробелы в российском законодательстве. 2014. № 6. С. 196–200.
15. Латыпов В. С. Содействие отправлению правосудия в уголовном процессе России: концептуальные и нормативно-правовые основы : дис. … д-ра юрид. наук. Уфа, 2023. 507 с.
