-
Научная статья
-
УДК 343.13
-
Надежда Владимировна Осипова
-
Донецкий филиал Волгоградской академии МВД России,
-
Донецк, Россия, sovetnadejdu@mail.ru
-
ВОЗВРАЩЕНИЕ УГОЛОВНОГО ДЕЛА СЛЕДОВАТЕЛЮ ДЛЯ ПРОИЗВОДСТВА ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ: ПРОБЛЕМЫ И ПУТИ ИХ РЕШЕНИЯ
-
Аннотация. В отечественной уголовно-процессуальной практике институт возвращения уголовного дела для проведения дополнительного расследования, осуществляемого под надзором прокуратуры и в рамках ведомственного контроля, до сих пор характеризуется недостаточной степенью правовой регламентации. Если прокурорский возврат страдает от чрезмерной широты и нечеткости оснований, то аналогичная процедура, инициируемая руководителем следственного органа, практически лишена законодательного регулирования. Это обстоятельство негативно сказывается на эффективности и единообразии правоприменительной практики, провоцирует затягивание процессуальных сроков и ущемление прав участников уголовного судопроизводства.
-
Тем не менее, возвращение уголовного дела для доследования остается жизненно важным и востребованным процессуальным инструментом. Его ключевая функция – обеспечение гарантии того, что в судебные инстанции не поступят дела с необоснованными обвинениями или существенными нарушениями законодательства. Однако в текущем виде данный механизм находится в неустойчивом равновесии между гибкостью управленческого решения и правовой неопределенностью. Устранение этих дисбалансов – посредством детализации оснований, четкой регламентации процедуры и разумного ограничения дискреционных полномочий – способно трансформировать институт возвращения уголовного дела для дополнительного расследования из источника постоянных дискуссий в действенный механизм, функционирующий в интересах правосудия и всех субъектов уголовного судопроизводства.
-
Ключевые слова: возвращение уголовного дела, дополнительное расследование, руководитель следственного органа, прокурорский надзор, ведомственный контроль, возвращение уголовного дела в порядке статьи 237 УПК РФ.
-
Для цитирования: Осипова Н. В. Возвращение уголовного дела следователю для производства дополнительного следствия: проблемы и пути их решения» // Общество, право, государственность: ретроспектива и перспектива. 2026. № 3 (26). С. 00–00.
-
Original article
-
Nadezhda V. Osipova
-
Donetsk Branch of the Volgograd Academy of the Ministry of Internal Affairs of Russia, Donetsk, Russia, sovetnadejdu@mail.ru
-
RETURN OF A CRIMINAL CASE TO THE INVESTIGATOR FOR ADDITIONAL INVESTIGATION: PROBLEMS AND SOLUTIONS
-
Annotation. The institution of returning a criminal case for additional investigation as part of prosecutorial supervision and departmental control in the domestic criminal process is still insufficiently regulated. While the prosecutor's return suffers from excessive breadth and vague grounds, the return carried out by the head of the investigative body is practically not regulated by law, which reduces the effectiveness and uniformity of law enforcement, leads to delays in procedural terms, and violates the rights of participants in criminal proceedings. Returning a criminal case for additional investigation remains a necessary and sought-after procedural tool. It serves as a guarantee that a case involving unjustified accusations or gross violations of the law will not be brought to court. However, in its current form, this mechanism strikes a balance between the flexibility of administrative discretion and legal uncertainty. To address these issues, it is necessary to specify the grounds for.
-
Keywords: return of a criminal case, additional investigation, head of the investigative body, prosecutor's supervision, departmental control, return of a criminal case in accordance with Article 237 of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation.
-
For citation: Osipova N. V. Returning a Criminal Case to the Investigator for Additional Investigation: Problems and Solutions // Society, Law, Statehood: Retrospective and Perspective. 2026. No. 3 (26). Pp. 00–00.
-
-
-
-
-
-
-
Введение
-
-
-
-
-
-
-
Институт возвращения уголовного дела для дополнительного расследования занимает особое место в системе уголовно-процессуальных отношений, выступая одновременно в качестве механизма ведомственного контроля, формы прокурорского надзора и судебного реагирования на недостатки предварительного следствия. Несмотря на более чем полуторавековую историю своего существования в отечественном уголовном процессе, правоприменитель в этой сфере до сих пор сталкивается с определенными трудностями.
Существенным пробелом современного правового регулирования является отсутствие должной регламентации полномочий руководителя следственного органа по возвращению уголовных дел для производства дополнительного расследования. Наделяя его данным правом, законодатель не установил конкретных оснований для применения данной меры, четкого процессуального порядка реализации соответствующего полномочия, определенной стадии расследования, на которой возможно возвращение дела. Такая правовая неопределенность порождает разного рода злоупотребления, искусственное затягивание сроков расследования, нарушение прав участников уголовного судопроизводства, ненадлежащий статистический учет в рамках ведомственной отчетности, что, в конечном счете, затрудняет объективную оценку масштабов применения данного процессуального инструмента, анализа его эффективности и выработку мер по его совершенствованию.
Не менее проблемным остается реализация полномочия по возвращению уголовного дела для производства дополнительного расследования прокурором. Рамочный характер оснований, закрепленных в п. 2 ч. 1 ст. 221 УПК РФ, отсутствие критериев «неполноты следствия» и «существенности нарушений» создает почву для их произвольного толкования надзорным органом, а отсутствие механизмов обжалования подобных решений ограничивают конституционные права граждан, в том числе, право на доступ к правосудию и защиту.
Наличие указанных коллизий обуславливают необходимость комплексного анализа оснований и порядка возвращения уголовного дела для дополнительного следствия и выработки научно обоснованных предложений по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства в этой сфере.
Методы исследования
В качестве методов исследования в настоящей работе выбраны общенаучные методы (анализа, синтеза), а также специальные научные методы (сравнительно-правовой и др.). В процессе исследования применялся формально-логический метод для анализа структуры правовых норм; сравнительно-правовой метод для сопоставления полномочий по возвращению уголовного дела для дополнительного расследования различных субъектов, историко-правовой метод для изучения эволюции института возвращения уголовного дела, а также методы интерпретации (толкования) правовых норм и анализ судебной практики.
Результаты
Институт возвращения уголовного дела для производства дополнительного расседования — ключевой элемент надзорной деятельности на досудебных этапах уголовного судопроизводства. Он обеспечивает внешний аудит материалов следствия, что служит существенной гарантией того, что в суд поступят только уголовное дело с законным и обоснованным обвинением, а права участников процесса будут обеспечены надлежащей государственной защитой.
Независимость прокурора от органов предварительного расследования позволяет выявить системные ошибки, которые могли остаться незамеченными на этапе ведомственного контроля. Своевременное их устранение предотвращает возврат дела уже на стадии судебного рассмотрения, сокращает нерациональное расходование процессуальных ресурсов и минимизирует задействование дополнительных бюрократических процедур. Такой механизм способствует оптимизации уголовного судопроизводства за счет профилактики ошибок до передачи уголовного дела в суд. Цель института возвращения уголовного дела следователю — не формальное соблюдение процедур, а установление объективной истины по делу, снижение риска судебных ошибок. Суть возвращения материалов уголовного дела следователю для производства дополнительного расследования состоит в продолжении расследования в целях устранения нарушений, которые были допущены следователем ранее и сейчас они мешают дальнейшему движению дела [1].
С принятием УПК РФ 2001 года институт возвращения уголовного дела часто становился объектом критики, ввиду того, что правоприменители зачастую злоупотребляли им, искусственно затягивая сроки следствия и содержания под стражей. Органы судебной власти использовали возврат дел прокурору как способ маскировки оправдательных приговоров.
Эволюция процессуального законодательства привела к пересмотру ранее установленного порядка. Изначально, согласно статье 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд мог возвратить уголовное дело исключительно с целью устранения формальных препятствий, мешающих его рассмотрению (таких как отсутствие подписи на обвинительном заключении или наличие технических неточностей), при условии, что это не затрагивало сущностных аспектов обвинения. Предполагалось, что "судья, при поступлении уголовного дела, анализируя обвинительный акт на предмет его корректности, при выявлении формальных нарушений, отказывает в принятии дела к рассмотрению и возвращает его прокурору" [2]. Данный подход получил весомое обоснование в ряде решений Конституционного Суда РФ, в частности, в постановлениях от 4 марта 2003 г. № 2‑П [3] и от 8 декабря 2003 г. № 18‑П (далее – постановление № 18‑П) [4].
В упомянутых судебных актах Конституционный Суд РФ акцентировал внимание на том, что возвращение дела прокурору не должно приводить к расширению или дополнению ранее предъявленного обвинения. Однако, несмотря на это, объективно сохранялась возможность изменения обвинения в сторону, ухудшающую положение подсудимого, что стало неотъемлемой частью данного правового института. На практике суды начали активно использовать механизм, предусмотренный пунктом 1 части 1 статьи 237 УПК РФ, для корректировки обвинения, интерпретируя постановление № 18‑П как своего рода санкцию для такого подхода. В результате, статья 237 УПК РФ была адаптирована для случаев обнаружения признаков более тяжкого преступления, что вызвало ожесточенные дебаты в научном сообществе.
С одной стороны, подобная интерпретация способствовала расширению доступа потерпевших к правосудию, но, с другой стороны, вступала в противоречие с ранее сформулированными позициями Конституционного Суда относительно допустимости судебной инициативы по предъявлению более тяжкого обвинения. Эта дилемма остается неразрешенной и проявляется в двух ключевых ситуациях: когда в обвинительном заключении уже содержатся факты, свидетельствующие о более тяжком преступлении, либо когда соответствующие обстоятельства выявляются непосредственно судом в ходе судебного разбирательства.
Постановлением Конституционного Суда РФ от 02.07.2013 № 16 положения части 1 статьи 237 УПК РФ были признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации – в той мере, в какой они, в системе действующего правового регулирования (в том числе во взаимосвязи с частью 2 статьи 252 УПК РФ, исключающей возможность ухудшения положения подсудимого в ходе судебного разбирательства), препятствуют самостоятельному выбору судом норм уголовного закона, если фактические обстоятельства (изложенные в обвинительном заключении, акте или постановлении) указывают на признаки более тяжкого преступления, либо если в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства выявлены обстоятельства, требующие квалификации деяния как более тяжкого [5]."
Поставив точку в этом вопросе, Конституционный Суд РФ не указал однако на порядок действий в ситуации, когда обвинение претерпевает существенные изменения, но положение подсудимого при этом не ухудшается. Если обвинение становится более тяжким в рамках инкриминируемого деяния (например, при установлении большего размера ущерба), можно ли считать это основанием для возвращения уголовного дела прокурору, осталось не ясным.
Особого внимания заслуживает формулировка о возможности установления судом новых фактических обстоятельств на стадии предварительного слушания. Она представляется некорректной, поскольку на данном этапе суд, на наш взгляд, решает иные задачи. Однако при возвращении дела прокурору он, хотя и не вправе квалифицировать виновность подсудимого, фактически оценивает действия последнего, указывая на более тяжкое преступление.
Следует различать два правовых механизма: возврат уголовного дела прокурором (ст. 221 УПК РФ) как форму прокурорского надзора и возврат уголовного дела судом прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению (ст. 237 УПК РФ). Во втором случае речь идет о форме судебного контроля. Прокурор здесь выступает своего рода передаточным звеном. Он направляет дело в орган предварительного расследования для исполнения судебного решения и не вправе давать самостоятельные указания. Диапазон его полномочий ограничен возможностью обжалования судебного решения, либо направлением уголовного дела в орган предварительного расследования для исполнения. Что касается закрепленного в п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ права прокурора как стороны процесса ходатайствовать о возвращении уголовного дела самому себе, то такая процедура также вызывает обоснованную критику ввиду нарушения принципа состязательности, выражающегося в дублирования функций и излишней волоките, при которой уголовное дело неоправданно долго может циркулировать между судом, надзорным органом и органом предварительного расследования.
Уникальность действующего уголовно‑процессуального кодекса РФ выражается в многоуровневой системе проверки уголовного дела перед вынесением приговора, при которой ответственность за качество расследования, минимизацию ошибок и правильную уголовно‑правовую оценку действий подсудимого распределена между различными ведомствами, выполняющими свои обязанности в разумный срок.
Взаимодействие руководителя следственного органа и следователя в рамках одного подразделения сопряжено с меньшим числом конфликтов, чем в случае стороннего надзора. Наделение руководителя правом возвращать уголовное дело прямо указывает на его обязанность контролировать расследование, что фактически вовлекает его в процесс. Данный аспект мотивирует руководителя следственного органа своевременно устранять ошибки, допущенные на этапе предварительного следствия и восполнять пробелы расследования. Таким образом, основой правосудия становятся не только законность и обоснованность, но и своевременность.
Для правильного понимания сути рассматриваемого механизма необходимо раскрыть содержание понятия «дополнительное расследование», изложенное Конституционным Судом РФ в постановлении № 18‑П, где дополнительное расследование определяется как «продолжение следственной деятельности по обоснованию обвинения». В широком смысле оно означает возвращение уголовного дела на предыдущий этап процесса — и не всегда из‑за необходимости усилить обоснованность обвинения.
Полномочие возвращать уголовное дело на доследование — не привилегия руководителя следственного органа, а его право и обязанность в сфере контроля за качеством предварительного расследования. Восстановление прав лиц, пострадавших от преступлений, а также предотвращение незаконного обвинения являются основными приоритетами рассматриваемой процедуры.
Правовая природа возвращения уголовного дела руководителем органа предварительного следствия носит двойственный характер. С одной стороны, это акт процессуального реагирования на выявленные недостатки, с другой — неотъемлемый элемент руководства следственным подразделением. Процедура возврата всегда сопровождается письменными указаниями. Таким образом, возвращение уголовного дела — не просто констатация недостатков расследования, а процессуальный инструмент, позволяющий руководителю следственного органа активно влиять на ход следствия и определять направление дальнейшего расследования.
Однако несмотря на почти 20‑летний срок существования этого процессуального инструмента, его применение на практике затруднено из‑за полного отсутствия должной нормативной регламентации. Законодатель наделил руководителя следственного органа дискреционными полномочиями возвращать дело следователю, но не определил основания применения этой нормы, процессуальный порядок и этап, на котором такой возврат допускается.
Примечательно, что Е. С. Курохтина настаивает, что уголовно-процессуальный кодекс необходимо внедрить регламент как для руководителя следственного органа, так и для прокурора, чтобы понимать, на какие именно аспекты необходимо делать упор при изучении уголовного дела. Внедрение такого регламента по мнению указанного автора, может включать, например, перечень вопросов, ответив на которые прокурор или руководитель следственного органа смогут принять решение о том, стоит ли утверждать (согласовывать) обвинительное заключение или же необходимо дополнительное расследование [6].
Недостаточная конкретизация оснований для возвращения уголовного дела дает прокурору возможность опираться на субъективное восприятие обстоятельств. Невзирая на то, то ст. 17 УПК РФ устанавливает единые правила оценки доказательств для всех субъектов процесса, она же одновременно допускает их индивидуальную интерпретацию. На практике мнения следователя, руководителя органа предварительного расследования и прокурора могут расходиться, несмотря на единую нормативную базу. Причины расхождений разнообразны: разный уровень профессиональной подготовки, следственный опыт, неоднозначная трактовка уголовно‑процессуального законодательства. Формально перечень оснований для возврата дела выглядит исчерпывающим. Однако их формулировки достаточно гибки, что позволяет прокурору использовать процессуальный инструмент всякий раз, когда он не согласен с позицией органа предварительного расследования. Б.Т. Безлепкин полагает, что «возвращение уголовного дела для дополнительного расследования прокурором производится во всех случаях, когда необходимо производство хотя бы одного следственного действия по собиранию доказательств» [7]. Подобная практика не всегда отвечает целям возврата уголовного удела и принципам правосудия.
Таким образом, в отличие от аналогичных полномочий прокурора или суда, где основания для возврата имеют определенную регламентацию, права руководителя следственного органа исчерпываются полномочием «возвращать уголовное дело следователю со своими указаниями о производстве дополнительного расследования». Законодатель не предусматривает перечня условий, при которых допускается такой возврат, равно как оснований возвращения уголовного дела и обстоятельств, предшествующих такому возврату. На первый взгляд, подобная формулировка обеспечивает гибкость механизма и предоставляет органу предварительного расследования достаточную свободу действий. Однако на практике такая неопределенность существенно ограничивает эффективность данного института. В связи с этим правоприменитель нередко сталкиваются с проблемой злоупотребления — уголовные дела возвращаются не по объективной процессуальной необходимости, а в целях искусственного продления срока предварительного следствия или по иным мотивам, не связанным с качеством расследования.
Мы полностью разделяем мнение Ю.Г. Клещенко о том, что необходимо нормативно регламентировать полномочия следственного органа по возвращению уголовного дела следователю по аналогии с полномочиями прокурора, с указанием оснований для направления уголовного дела на дополнительное расследование [8].
Если же рассматривать право руководителя следственного органа не как способ вовлечь его в участие на стадии предварительного расследования и навязать ответственность за качество следствия, а как отдельный процессуальный механизм, то и здесь мы обнаружим изобилие коллизий.
Одной из наиболее острых проблем, связанных с рассматриваемым процессуальным инструментом на современном этапе, является размытость границ стадии, на которой руководитель следственного органа получает возможность возвратить уголовное дело следователю. Формально законодательство допускает такой возврат сразу после его возбуждения, что представляется совершенно нерациональным. В соответствии с положениями части 6 статьи 220 УПК РФ, после того как следователь составляет обвинительное заключение, уголовное дело, с согласия руководителя следственного органа, незамедлительно направляется прокурору. Помимо этого, требования статьи 427 УПК РФ возлагают на следователя обязанность согласовывать с руководителем следственного органа как решение о прекращении уголовного преследования, так и подачу в суд ходатайства о применении к несовершеннолетнему обвиняемому принудительной меры воспитательного воздействия. При завершении уголовного дела на этом основании прокурор уже лишается права возвращать его для дальнейшего расследования.
Что касается еще одной формы окончания предварительного расследования - направления уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера, то в этом случае мнение руководителя следственного органа и вовсе не учитывается, и это является существенной проблемой.
Заключение
Проблема отсутствия нормы, определяющей, на каком этапе руководитель следственного органа вправе возвращать уголовное дело следователю, может быть решена внесением изменений в УПК РФ, а именно дополнением ст. 220 ч. 4.1, обязывающей следователя после составления обвинительного заключения направлять уголовное дело для изучения и согласования руководителю следственного органа. В соответствующих дополнениях нуждаются статьи 427 и 439 УПК РФ, регламентирующие иные формы окончания расследования. Потребуется дополнение УПК РФ нормой, регламентирующей полномочия руководителя следственного органа в случае возвращения уголовного дела следователю. Это позволит нивелировать дисбаланс дискретных полномочий руководителя следственного органа и прокурора, своевременно блокировать возможность необоснованного уголовного преследования.
Другим изъяном описываемого процессуального механизма выступает полное отсутствие оснований для возвращения уголовного дела руководителем следственного органа. Если такие основания применительно к прокурору и суду перечислены в законе исчерпывающе руководитель органа предварительного расследования имеет лишь право возвращать уголовное дело следователю (по любым основаниям).
Данная коллизия может быть устранена закреплением в УПК РФ конкретных оснований для возвращения уголовного дела руководителем следственного органа. Это могут быть неполнота проведенного расследования; нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона, которые могут быть исправлены в ходе дополнительного следствия; необходимость производства дополнительных следственных действий, а также изменения объема обвинения.
Другой существенной недоработкой правового механизма возвращения уголовного дела руководителем следственного органа является его использование вместо продления сроков предварительного расследования, что приводит к затягиваю процессуальных сроков, нарушению прав участников уголовного судопроизводства, к которым применены меры пресечения и процессуального принуждения. Как считает Наметкин Д.В., институт возвращения уголовного дела для производства дополнительного расследования порождает безответственность, а также халатность следователей и прокуроров при осуществлении своих должностных обязанностей [9].
Действующее уголовно-процессуальное законодательство допускает формирование длительного «процессуального цикла», способного продолжаться вплоть до истечения сроков уголовного преследования. Данная ситуация усугубляется отсутствием процессуального механизма обжалования решений руководителя следственного органа о возвращении уголовного дела.
Продления срока предварительного расследования свыше трёх месяцев находится в компетенции руководителя следственного органа субъекта РФ, а при свыше 12 месяцев — высшего должностного лица органа предварительного расследования. Однако данная система контроля процессуальных сроков разбалансирована правом руководителя следственного органа любого уровня возвращать уголовное дело следователю «в пределах одного месяца». Возможность неконтролируемого количества возвратов уголовного дела для дополнительного расследования приводит к подмене института продления сроков предварительного расследования механизмом его возвращения следователю. Отсутствие мер ответственности для руководителя следственного органа за необоснованные возвраты дела, санкций для следователя за формальное устранение выявленных недостатков, существенно снижает потенциал данного правового института и негативно сказывается на эффективности предварительного следствия в целом.
Выход из этой ситуации видится в закреплении права на установление срока предварительного расследования при возвращении уголовного дела, расследованного более 3 месяцев исключительно за руководителем следственного органа по субъекту Российской Федерации. Также необходимо урегулировать вопрос исчисления общей продолжительности процессуального срока при неоднократном его установлении, связанном с возвращением уголовного дела руководителем следственного органа (ч. 6 ст. 162 УПК РФ).
В УПК РФ необходимо закрепить право обжалования решения руководителя следственного органа о возвращении уголовного дела для дополнительного расследования. Такое обжалование должно быть доступно всем участникам уголовного судопроизводства, чьи права и законные интересы затрагиваются данным процессуальным решением посредством. Для этого на законодательном уровне необходимо предусмотреть обязанность уведомления заинтересованных лиц о принятом руководителем следственного органа решении с предоставлением им копии соответствующего постановления.
Еще один аспект проблемы – формирование аналитической отчетности в документах первичного учета информации. В МВД России обязанность формирования и ведения банков данных регламентируется Федеральным законом «О полиции» от 07.02.2011 № 3-ФЗ [10], а порядок формирования аналитических данных установлен межведомственным приказом Генпрокуратуры России № 39, МВД России № 1070, МЧС России
№ 1021, Минюста России № 253, ФСБ России № 780, Минэкономразвития России № 353, ФСКН России № 399 от 29.12.2005 (ред. от 15.10.2019) «О едином учете преступлений» (вместе с «Типовым положением о едином порядке организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлениях», «Положением о едином порядке регистрации уголовных дел и учета преступлений», «Инструкцией о порядке заполнения и представления учетных документов») [11].
Анализ инструкции, утвержденной вышеуказанным межведомственным приказом и статистической карточки формы № 3 позволяет сделать вывод, что в реквизите № 16 предусмотрено возвращение уголовного дела прокурором в порядке ст. 221 УПК РФ, возвращение уголовного дела судом в порядке ст. 237 УПК РФ, однако возвращение уголовного дела для дополнительного расследования руководителем следственного органа не учитывается.
Этот пробел может быть устранен внесением дополнительного основания для учета, а именно в п. 24 «Инструкции о порядке заполнения и представления учетных документов», регламентирующий формирование статистических данных, необходимо предусмотреть позицию «возвращение уголовного дела руководителем следственного органа для производства дополнительного расследования».
Проведенный анализ свидетельствует о том, что возвращение уголовного дела руководителем следственного органа для производства дополнительного расследования, несомненно является важным звеном ведомственного контроля, которое требует законодательной доработки. Совокупность проблем в данной сфере создает неравномерное функционирование данного процессуального инструмента. Дальнейшая его оптимизация должна происходить в условиях баланса между гибкостью управления и защиты от злоупотреблений, что будет способствовать повышению эффективность следствия и укреплению законности в целом.
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ
1. Кругликов А. А. Возвращение уголовного дела для дополнительного расследования руководителем следственного органа или прокурором // Российская юстиция. 2019. № 2. С. 10.
2. Штекеров К.И. Возвращение уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ: Эволюция и современное состояние института. М., 2016. С. 290.
3. Постановлении Конституционного Суда РФ от 4 марта 2003 г. № 2‑П «По делу о проверке конституционности положений пункта 2 части первой и части третьей статьи 232 Уголовно‑процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Л. И. Батищева, Ю. А. Евграфова, О. В. Фролова и А. В. Шмелёва» [Электронный ресурс] // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс». – Режим доступа: https://www.consultant.ru/ (дата обращения: 03.07.2026).
4. Постановление Конституционного Суда РФ от 08.12.2003 N 18-П «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» [Электронный ресурс] // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс». – Режим доступа: https://www.consultant.ru/ (дата обращения: 03.07.2026).
5. Постановление Конституционного Суда РФ от 02.07.2013 № 16 «По делу о проверке конституционности части первой статьи 237 УПК РФ в связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан Б.Т. Гадеева и запросом Курганского областного суда» [Электронный ресурс] // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс». – Режим доступа: https://www.consultant.ru/ (дата обращения: 03.07.2026).
6. Федеральный закон «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» от 05.06.2007 № 87-ФЗ [Электронный ресурс] // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс». – Режим доступа: https://www.consultant.ru/ (дата обращения: 03.07.2026).
7. Курохотина Е.С. «Деятельность прокурора по обеспечению рассмотрения уголовного дела в суде первой инстанции. Саратов. 2019. 210.
8. Безлепкин Б. Т. Уголовный процесс в вопросах и ответах: учебное пособие / Б. Т. Безлепкин. 9-е изд. – М.: Проспект, 2020. С. 151.
9. Клещенко Ю.Г. Расширение процессуальных полномочий руководителя следственного органа как условие повышения эффективности расследования уголовных дел о преступлениях в финансово-бюджетной сфере // Образование. Наука. Научные кадры. 2025. № 2. С. 169—173.
10. Наметкин Д.В., Состязательность и полномочия суда по направлению уголовного прокурору для устранения препятствий в его рассмотрении// «Актуальные проблемы экономики и права». 2013. № 4
11. Федеральный закон «О полиции» от 07.02.2011 № 3-ФЗ [Электронный ресурс] // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс». – Режим доступа: https://www.consultant.ru/ (дата обращения: 03.07.2026).
12. Приказ Генпрокуратуры России № 39, МВД России № 1070, МЧС России № 1021, Минюста России № 253, ФСБ России № 780, Минэкономразвития России № 353, ФСКН России № 399 от 29.12.2005 (ред. от 15.10.2019) «О едином учете преступлений»(вместе с «Типовым положением о едином порядке организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлениях», «Положением о едином порядке регистрации уголовных дел и учета преступлений», «Инструкцией о порядке заполнения и представления учетных документов») [Электронный ресурс] // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс». – Режим доступа: https://www.consultant.ru/ (дата обращения: 03.07.2026).
LIST OF SOURCES
1. Kruglikov, A. A. Return of a Criminal Case for Additional Investigation by the Head of the Investigative Body or the Prosecutor // Russian Justice. 2019. No. 2. P. 10.
2. Shtekerov K.I. Return of the criminal case to the prosecutor in accordance with art. 237 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation: Evolution and current state of the Institute. Moscow, 2016. P. 290.
3. Resolution of the Constitutional Court of the Russian Federation dated March 4, 2003 No. 2‑P «In the case of the review of the constitutionality of the provisions of paragraph 2 of the first and third parts of Article 232 of the Criminal Procedure Code of the RSFSR in connection with the complaints of citizens L. I. Batishchev, Yu. A. Evgrafov, O. V. Frolov and A.V. Shmelev» [Electronic resource] // Legal reference system «ConsultantPlus». – Access mode: https://www.consultant.ru / (date of appeal: 07/03/2026).
4. Resolution of the Constitutional Court of the Russian Federation dated 12/08/2003 N 18-P "In the case of the review of the constitutionality of the provisions of articles 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 And 408, eh See also Chapters 35 and 39 of the Russian Code of Criminal Procedure.
5. Resolution of the Constitutional Court of the Russian Federation No. 16 dated July 2, 2013, «On the Case of Checking the Constitutionality of Part One of Article 237 of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation in Connection with the Complaint of a Citizen of the Republic of Uzbekistan, B.T. Gadeev, and the Request of the Kurgan Regional Court» [Electronic resource] // Reference Legal System «ConsultantPlus». – Access mode: https://www.consultant.ru/ (accessed: 03.07.2026).
6. Federal Law «On Amendments to the Criminal Procedure Code of the Russian Federation and the Federal Law "On the Prosecutor's Office of the Russian Federation» dated 05.06.2007 No. 87-FZ [Electronic resource] // Reference Legal System «ConsultantPlus». – Access mode: https://www.consultant.ru/ (accessed: 03.07.2026).
7. Kurokhotina E.S. «The Prosecutor's Activities to Ensure the Consideration of a Criminal Case in the Court of First Instance». Saratov. 2019. 210.
8. Bezlepkin B. T. Criminal Procedure in Questions and Answers: A Study Guide / B. T. Bezlepkin. 9th edition. Moscow: Prospekt, 2020, p. 151.
9. Kleshchenko Yu.G. Expanding the Procedural Powers of the Head of an Investigative Body as a Condition for Increasing the Efficiency of Investigating Criminal Cases of Crimes in the Financial and Budgetary Sphere // Education. Science. Nauchnye kadry. 2025. No. 2. Pp. 169-173.
10. Nametkin D.V., The adversarial nature and the court's authority to refer a criminal case to the prosecutor to remove obstacles to its consideration «Actual Problems of Economics and Law». 2013. No. 4.
11. Federal Law "On the Police" dated 07.02.2011 No. 3-FZ [Electronic resource] // Reference and Legal System «ConsultantPlus». – Access mode: https://www.consultant.ru / (date of appeal: 07/03/2026).
12. Order of the Prosecutor General's Office of Russia No. 39, the Ministry of Internal Affairs of Russia No. 1070, the Ministry of Emergency Situations of Russia No. 1021, the Ministry of Justice of Russia No. 253, the Federal Security Service of Russia No. 780, the Ministry of Economic Development of Russia No. 353, the Federal Drug Control Service of Russia No. 399 dated 12/29/2005 (as amended on 10/15/2019) «On the Unified accounting of crimes» (together with the «Model regulation on the unified procedure for the organization of reception, registration and verification of reports of crimes».
